Цирк

Это книга цирковая даже по своей композиции. Начинается деловитым, технически-обстоятельным описанием арены-манежа. Вплоть до высоты и ширины барьера, до состава грунта, распределения опилочной массы. Казалось бы, что за «мелочи»?.. Но как раз благодаря этому мы сразу же мысленно оказываемся у манежа; он перед нами во всей ощутимости. На протяжении трех начальных страничек он еще безлюден, тих — как бывает до представления. А затем словно вспыхивает сеет. И в стремительном изложении видится происходившее на этом — всегда и везде одинаковом — манеже в течение почти двухсот лет истории цирка. И, читая эту книгу, словно бы смотришь историю цирка, как смотришь цирковое представление. Вот под звуки менуэта двенадцать лошадей исполняют церемонный танец. Это «первый выход» в истории цирка. Филипп Астлей — бывший токарь, солдат семилетией войны, кунстберейтор и — в 1782 году — основатель первых стационарных цирков в Лондоне и Париже. «Следующий выход» — Антонио Франкони с сыновьями. Овеянный легендами и вымыслами, основатель известнейшей цирковой династии. Блестят галуны, эполеты, пуговицы его гвардейского мундира наполеоновских времен, колышется пышный плюмаж на треуголке. Внуки Антонио будут уверять, что он и в самом деле был офицером и аристократом... Мелькают десятилетия на часах истории. Все новые и новые артистические жизни и судьбы сменяются на этом "пятачке" тринадцати метров в диаметре. Усложняется, изощряется искусство арены, по-своему отражая в своем сверкающем круге, как в волшебном круглом зеркале, перемены в жизни народов и человечества. Удивительно зримо, конкретно рисуется Евгением Кузнецовым цирковая история. Было бы весьма затруднительно точно определить жанр этой книги. Научное исследование? Конечно, да еще какое! Грандиозное количество исторических фактов собрано, приведено в систему. Вот и до сих пор это единственный труд такого рода. Однако нет тут той «занудливости», «убийственной серьезности», которая порой почитается первым признаком научного жанра. Книга—занимательна. Но автор далек от "популярничанья". Не стремится к «беллетризации», хотя цирковой материал богат о этом отношении соблазнами. Стиль повествования лаконичен. Увлекательность зависит от того, что не в общих фразах идет разговор, а с точным, профессиональным знанием дела. И сквозь скупые слова с четкой наглядностью предстают стародавние и новейшие номера, нравы, вкусы, особенности артистического исполнения. В своеобразии стиля сказалась разносторонность авторской личности и таланта. Ученый, но отнюдь не кабинетный. Журналист, но не увязнувший в газетной "текучке". Тонкий знаток искусства, но ничуть не эстет. Впрочем, Б. Бялик в подробном, душевном послесловии к «Цирку» достаточно ясно обозначил обаятельный образ Евгения Михайловича Кузнецова. «Цирк» — вот уже сорок лет — книга-работяга. Кто сочтет всех, кому она помогла в исследованиях, в творческих размышлениях об искусстве. Уже одно великое множество фактических сведений делает ее непреходяще насущной. Но Евгений Кузнецов в своей книге далеко не только эрудит, а еще и увлекательный собеседник, развивающий глубокие мысли об истории и природе искусства, возбуждающий ответную мысль читателя.

Артикул

ДСВ07102024-41

Автор

Кузнецов Евгений Михайлович

Издательство

Искусство